Гостевая книга программы ИНК - оставьте отзыв о нашей работе с 1994 г.
Открытый Форум 'Социум Экономика Право'

Беллетристика как хобби: рассказы, новеллы ...

Stories fiction essays facts

Первые публикации рассказов и очерков Гены Чер в 2008 г. вызвали интерес и отклики, как партнеров Программы ИНК, так и читателей некоторых печатных изданий.
Вашему вниманию здесь предлагаются уже не отдельные рассказы, а большие фрагменты из почти авантюрного романа "Приключения Чанова. История одной беспокойной жизни".

Другие публикации этого автора в ИНК из готовящейся книги представлены в следующими выпусками.

Через некоторое время по пляжу, не спеша, прошла респектабельная пара, совершающая, очевидно, послеобеденный моцион. Она – в дорогом платье с декольте, в её ожерелье вокруг шеи блестели какие-то драгоценные камни. В ушах – бриллиантовые серьги, на руках – золотые кольца, тоже с какими-то непростыми камнями. Он – солидный господин с уже начинающимся брюшком, на руках – огромные золотые кольца-печатки. Они громко разговаривали по-русски.            «Как хорошо, Петя, что мы, наконец-то, вырвались из этой холодной Москвы», вздохнула дама: «Ты просто замучился на этой работе. Ни сна , ни отдыха.»            «Ну, ты же понимаешь, Сара», ответил Петя почему-то с еврейским акцентом: «Им же надо всё объяснить, растолковать, дать правильное направление. В моей компании, как ты знаешь, все инженеры и служащие – русские, в отличие от нас с тобой. Я – мозговой центр. Без меня компания развалится. Приходится часто ездить в Тюмень, где идёт вся работа компании – нужно следить за порядком на месте.»         «Как ты, Петя Иванов, и не русский? Ну, даёшь!», пошутила дама.        «Сара, я вот что думаю. Не купить ли нам здесь на острове дачу? Миллионов за пять. Красивое место. И ты могла бы жить здесь с детьми побольше и почаще. Как ты думаешь?», спросил Петя.         «А мы можем такое позволить? Пять миллионов долларов – немалая сумма», осторожно возразила Сара.         «Да, что ты! Достаточно продать только десять процентов наших лондонских акций. Никаких проблем», успокоил её Петя. Пара прошла мимо бочки со стариком.         «Давай расспросим этого старика об острове», предложила Сара. Оба прочли русскую надпись на картонке.          «Ба, да он, кажется, русский!», воскликнул Петя: «Я помню эту фамилию. Профессор Астафьев упоминал его в курсах механики материалов, когда я был студентом. Но я думал, что он – давно в могиле. Астафьев сказал однажды, что он получил от Чанова письмо с того света. Мои инженеры применяют его формулы во многих проектах.»        «А это – не тот разве свет? Смотри, какая даль!», засмеялась Сара.       «Скажите, пожалуйста, Вы – действительно, Чанов?», спросил Петя старика.       «Нет, я – Диоген», сердито ответил старик, слышавший большую часть их разговора: «Не видишь бочку?»        «Не знаю, кто такой Диоген. При чём здесь бочка? Если Вы – Чанов, то почему Вы здесь оказались?», сказал Петя.         «А где я должен оказаться?», огрызнулся старик.         «Ваше место – в университете  или институте – учить наукам студентов и инженеров», стал поучать Петя.        «Наука – занятие бессовестных, честолюбивых людей. А умный человек может выучиться по книгам, без всяких профессоров», возразил старик.        «Да, Вы, Чанов – нигилист и циник!», воскликнул Петя. Старик спокойно ответил: «Может быть. Я  много видел и пережил, а на старости решил жить по-правде, как жил циник и нигилист Диоген * , самый честный человек на свете, который, родившись богатым человеком, раздал своё богатство, попал в рабство, был продан и затем отпущен своим господином из уважения к уму Диогена, который стал знаменитым философом- мудрецом  и  поселился в бочке на берегу моря.  Он бил даже Платона в научных дискуссиях.»          «Чанов, неужели Вы – такой же сумасшедший, как этот Ваш фантастический Диоген?», удивился Петя: «Деньги и богатства правят миром. Вы, что, не знаете?  А в России сейчас – капитализм.»         «Я не завидую твоим деньгам, которые ты наворовал, ограбив Россию», сурово заметил старик.        «Мы с Вами, Чанов – разные люди. Я и Сара – патриоты. Мы никогда не покинем Россию – нашу Родину. А Вы – отщепенец, бросивший Родину в трудное время. Мы никогда не поймём друг друга», заключил Петя.        «Пошёл вон отсюда, патриот!», закричал старик, замахнувшись на Петю рукой с камнем.        «Пойдём, Петя, не связывайся с этим чокнутым», сказала Сара, уводя Петю.

1945год

К вечеру мимо бочки пробегал  атлетически сложенный американец, одетый в спортивную форму. Надпись на картонке озадачила его и, пробежав немного, он вернулся и обратился к старику:          «Доктор Чанов, разрешите представиться. Я – Джон, сын Джима Райса – занимаюсь наукой в Вашей области. Вы помните моего отца?»          «Джим Райс?», переспросил старик: «Конечно, очень даже хорошо помню. Когда я смолоду работал в России, одно из первых писем, которые я получил из Америки, было письмо от Джима Райса. Он писал, что изучает русский язык, чтобы читать мои работы. А потом, когда я нашёл и опубликовал свой интеграл, он взял этот интеграл и доказал в своей статье его инвариантность, что в моём подходе было самоочевидным. Так как он не сослался на мою работу, все стали думать, что Джим нашёл этот интеграл независимо, против чего Джим никогда не возражал. Так мы стали со-авторами этого интеграла. За эту свою работу  Джим  получил много почестей и стал знаменитым. А как он поживает сейчас?»         «Спасибо, он жив-здоров, много работает, у него много аспирантов», вежливо ответил Джон: «Отец выдвигал эту работу на Нобелевскую премию. Он говорит, что  нашёл этот интеграл независимо от Вашей работы.»          «Ну, конечно! Если бы он показал, как он его вывел, то ему пришлось бы повторить мою работу. Поэтому он просто привёл его в самом начале, без всякой ссылки – как некое откровение сверху –да и обозначил его своей буквой J.  Ладно, дело прошлое. Оно не сказалось на наших дружеских отношениях, может быть, потому, что я нигде и никогда не акцентировал на этом внимание. Впоследствии мы встречались несколько раз в России, а потом Джим пригласил меня в Гарвардский университет, где я проработал с ним вместе почти целый год.», рассказывал старик.         «Потом Вы уехали во Флориду в какой-то университет и отец был поражён, что Вам дали зарплату, намного выше его зарплаты в Гарварде», вспомнил Джон: «У нас в Америке, в отличие от России, научной работой признаются только публикации в рецензируемых журналах, оценённые как правило двумя-тремя специалистами. Нерецензированные печатные работы в университетских сборниках, трудах конференций и, тем более, тезисы и рефераты – научными работами не признаются, в отличие от России, и в зачёт научному работнику не идут – по ним нельзя даже защитить никаких диссертаций в приличном университете. Кроме того, в Америке, в отличие от России, ценность и значимость учёного определяется его зарплатой, а не тем, в какие Академии его избрали. У нас все Академии –бесплатные.  Академикам ничего не платят.»         «Да, у Джима была одна из самых больших профессорских зарплат в США, пока я не приехал. Я значительно поднял этот потолок до уровня президентской зарплаты Картера», подтвердил старик и согласился: «Возможно, Джим завидовал мне тогда.»          «Мне кажется, отец обиделся на Вас, когда его не избрали Почётным Пожизненным Членом Нью-Йоркской Академии Наук, а избрали Вас», сказал Джон: «Он очень хотел этого признания.»            «Помилуйте, Джим же знает, что я сделал всё от меня зависящее, чтобы он получил это признание. Я написал Президенту  Академии рекомендательное письмо, в котором поставил Джима Райса в один ряд с Ньютоном. Ничто не помогло», с огорчением ответил  старик: «Но у него ещё не всё потеряно. Джим выпустил уже, наверное, вторую сотню докторов наук, прославляющих его имя. Он участвует во множестве конференций, постоянно ездит по всему земному шару. Его слава и успехи растут и растут. Его избрали уже почти во все академии мира – изберут и в почётные члены Нью-Йоркской Академии. Кстати, я не знаю как меня избрали – я никого об этом не просил. Я хотел, чтобы меня избрали в Российскую Академию Наук – но безуспешно.»       «Неужели? Вы, конечно, заслужили», удивился Джон: «Вам же дали Ленинскую премию за ту работу ?  И Вы опубликовали много книг и научных статей.  А у отца – ни одной книги, да и статей – меньше.»       «Никаких премий и почестей за ту работу я не получал – только одни удары. Люди считали, что я перебегаю им дорогу. А я ни на кого не обращал внимания и заботился только о том, чтобы удовлетворить своё любопытство», рассудил старик: «Бегать за славой – не мой стиль.»          «Да, интересный Вы человек ... маверик», заключил Джон: «Приятно было побеседовать с Вами, досвиданья!»           «Если маверик – неклеймёный, безхозный бык, то это – верно», согласился старик: «До свиданья, господин хороший!» Американец побежал дальше.     ---------------о-------------о----------------   Прибежала бездомная, бродячая собака – стала ластиться к старику.       «Что, Шавка, грустно и одиноко тебе?», сказал старик, поглаживая собаку:  «Ну, вот, день прошёл и слава богу. То, целый месяц не с кем было поговорить, а тут, на тебе – сразу трое за один день», и подбирая пустую банку, добавил: «Опять никто ничего не подал.» Багряное солнце уходило за горизонт моря. Гена Чер Январь 2010г. Майами, США

1936

Примечания.